Морская слава России. «Слава»: личный враг Его Величества.

Эскадренный броненосец. Короткий в корпусе — всего около 108 метров между перпендикулярами. Две
высокие трубы. Две башни с длинными орудиями двенадцатидюймового калибра — одна на приподнятом широком полубаке, вторая — сзади, на плоском юте. Средний — шестидюймовый — калибр тоже защищен небольшими башнями, установленными по бортам. Массивный мостик широченными крыльями обнимает основание фок-мачты, и легкая маленькая ходовая рубка, расположенная над плоской цилиндрической боевой, выглядит со своими квадратными иллюминаторами почти нелепо, как дачная веранда. Профиль прямой, с торпедным аппаратом над самой ватерлинией. И под зеленовато-серой, вечно осенней балтийской водой едва угадывается короткий, сужающийся в тяжкое рыло стальной таран...

Имя ему — «Слава». Последний эскадренный броненосец русского Балтийского флота, спущенный на воду накануне Цусимы и вступивший в строй в 1906 году, когда в Англии уже появились на свет первые линкоры нового поколения —дредноуты...

Он опоздал на свою войну. Четыре однотипных со «Славой» броненосца — «Князь Суворов», «Бородино», «Орел» и «Александр III» — участвовали в Цусимской битве. С тех пор трое — на дне, один — в плену, носит странное на русском слуху имя «Ивами».

«Слава» Цусимы не видел. Зато уже обожжен Свеаборгом. Тогда, в 1906 году, новичков балтийской эскадры правительство бросило на подавление мятежа в старинной морской крепости. И нет хуже приметы во флоте, нежели начинать свою
боевую карьеру со стрельбы по соотечественникам...

В 1914 году Император все еще опасался больших морских баталий — не прошли даром Порт-Артур и Цусима. В результате этих страхов русские дредноуты вообще ни разу не выстрелили по врагу. Более того — они, как былинный богатырь Илья Муромец, просидели сиднем всю войну, практически не влияя на ее ход. В активных боевых действиях принимали участие только додредноутские линкоры: ветеран Порт-Артура «Цесаревич», морально устаревшие, хотя и недавно вступившие в строй «Павел I» и «Андрей Первозванный».

И — «Слава». 

Вот они действительно воевали — «в дыму, в крови и в рваном железе», как написал современник.

Весной 1915 года, когда по балтийским заливам еще дышали горбами грязно-зеленого льда холодные волны, германский флот повел наступление на Або-Аландский оперативный район. Создание в тамошних шхерах маневренной стоянки для немецких миноносцев должно было открыть немцам дорогу на Либаву. Сухопутная армия врага, направляемая железной волей маршала Гинденбурга, к тому времени уже вышла к побережью Рижского залива. В Ирбенах шныряли германские тральщики...

Чтобы попасть на Або-Аландские позиции, осадливый «Слава» должен был пройти через довольно мелководный Моонзундский пролив. Это, конечно, было чревато посадкой на мель. Но в Ирбенах — еще опаснее. Тральные работы
прикрывают германские тяжелые корабли. 

Как ни удивительно, «Слава» пошел именно через Ирбены. И уклонился от боя с превосходящими силами противника благодаря содействию... подводной лодки. Это была английская субмарина «Е-9», которая распугала своим появлением германские патрули и позволила «Славе» пробраться на Або-Аланд незамеченным. И это при том, что переход линкора «прикрывала» целая крейсерская бригада во главе с «Рюриком»-Вторым.

Маяк «Михайловский» уже был захвачен неприятелем. И однажды поутру, совершенно неожиданно, глазам германских наблюдателей предстала страшная картина: по заштилевшей акватории, буквально в нескольких кабельтовых от уже занятого немцами берега, неспешно и уверенно, словно по Маркизовой Луже в Кронштадте, полз русский броненосец. И его двенадцатидюймовые орудия уже качались в повернувшихся башнях, нащупывая цель...

Германское командование отдало приказ уничтожить «Славу». Чем быстрее — тем лучше. Расправиться с одиночным русским броненосцем должны были семь кораблей аналогичного класса — линкоры типа «Виттельсбах» и «Брауншвейг». Такой силой одного противника можно буквально «затоптать».

26 июля 1915 года группа германских тральщиков снова вышла работать в Ирбены. Было раннее утро — 3 часа 50 минут. Тральщиков прикрывали два легких крейсера — «Бремен» и «Тетис». Скажем прямо — не самые сильные крейсера в своем подразделении. Их главный калибр — 105-миллиметровая артиллерия, которой, зачастую, было недостаточно даже для борьбы с русскими легкими крейсерами. А для «Славы» попадание таким снарядом вообще малочувствительно. Но за передовыми отрядами следовали два броненосца — «Брауншвейг» и «Эльзас». Да и остальные пятеро были недалеко от места будущего боя — стояли в охранении эсминцев у входа в пролив.

Тральщики занимались своим делом — волокли тяжелые тралы, подрезая минрепы. Всплывшие мины обезвреживала расстрельная партия — колола смертоносные шары винтовочными пулями. Один из крейсеров вел наблюдение на уже протраленном фарватере. Второй держался на фланге, у границ минного поля. И в этот момент из низкого свинцового облака вывалился легкий хищный разведывательный аэроплан. «Привет» от русского гидроавиатранспорта «Орлица»!.. А уж если тральная партия обнаружена — жди беды. Вслед за самолетами появились русские канонерки... Читатель поймет, что значит тралить мины под обстрелом!

К началу шестого часа был готов только узенький проход в первом заграждении. Попытка перейти к следующей линии мин закончилась почти мгновенной гибелью тральщика «Т-52» — со всем экипажем. А в 5 часов 38 минут «Тетис» тоже зацепила мину. Крейсер дернулся всем корпусом и завалился в крене. Пришлось срочно выводить его из зоны боя и отправлять на ремонт в Мемель в сопровождении одного из эсминцев. Через полтора часа та же участь постигла эскадренный миноносец «S-144». Но самое страшное для немцев было еще впереди...

К десяти часам утра со стороны Аренсбурга появился на горизонте густой дым. И вырывался этот дым тяжелыми клубами из двух высоких жарких труб русского броненосца... Только этого тральщикам и не хватало!

Линкоры «Брауншвейг» и «Эльзас» вступили в перестрелку со «Славой». Предельная дальность германских одиннадцатидюймовых орудий составляла около 110 кабельтовых. Русский линкор-ветеран был способен стрелять только на 80, и, казалось бы, неизбежно должен был потерпеть поражение. Но хитроумный «Слава» вывернулся. Он принял 300 тонн забортной воды на угольные ямы, подмочив часть топлива, но обеспечив себе несколько градусов крена в противоположную от противника сторону. От этого пушки задрались вверх и дальнобойность увеличилась. Зато маневренность стала отвратительной, и заряжать орудия стало несколько неудобно.

Подрыв на минах еще одного тральщика и решительное поведение «Славы» поколебали уверенность неприятеля в успехе операции, и в два часа пополудни немцы отступили. 

Неделю по ночам над заливом ползали тусклые огни — русский минный заградитель «Амур» восстанавливал попорченные тральщиками поля. В придачу к минам буксиры выставили в проливе противолодочный бон. Было ясно: немцы вернутся. И вернутся, по возможности, с такими подкреплениями, что и «Славе» против них будет не устоять.

...Они пришли 3 августа. Отряд прорыва, идущий сразу за тральной партией, составляли линкоры-дредноуты — «Нассау» и «Позен», Разведку обеспечивали крейсера «Грауденц» и «Пиллау» — быстроходные современные корабли, из числа лучших в Гохзеефлотте. Из «старого» состава балтийской эскадры присутствовал легкий крейсер «Бремен» — в роли проводника по недавно протраленным фарватерам в русских минных полях. Поддерживал разведку «Аугсбург», бывший второй флагман Кильского учебного отряда, легкий крейсер со снайперскими артиллерийскими расчетами. Лучшего стрелка на свой 105-миллиметровый калибр в этих водах надо еще поискать!.. 

 По флангам эскадры в качестве защиты от подлодок носилось около трех десятков эсминцев. У входа в пролив стоял отряд содействия в составе шести линкоров-дредноутов типа «Рейнланд» и «Гельголанд». С ними — на всякий случай — явились и два додредноута, все те же «Эльзас» и «Брауншвейг».  А через Кильский канал из Северного моря пришли линейные крейсера Первой Разведывательной группы — «Зейдлиц», «Мольтке» и «Фон дер Танн». Пришли со своими легкими крейсерами и эсминцами противолодочного прикрытия...

Адмирал Э.Шмидт рассчитывал на то, что под угрозой столь мощного «железного кулака» русский император, наконец, отменит свой приказ, из-за которого линкоры типа «Севастополь» не могли действовать за пределами стомильной зоны от Гельсингфорса. Фактически, немцы намеревались навязать русской эскадре генеральный бой. Но приказ остался в силе...

Путь германскому соединению преградил «Слава».

Свинцово-серая тень медлительного одинокого броненосца возникла из утренней полумглы почти неожиданно. Грохотнул выстрел. И впереди головного тральщика в серую воду тяжело рухнул, вздымая высокий белый фонтан, первый
 двенадцатидюймовый снаряд...

«Нассау» и «Позен» не спеша развернулись для бортового залпа. Германским  дредноутам некуда было спешить: по существовавшим до войны тактическим предположениям, корабль предыдущего линейного поколения не мог продержаться против них долее нескольких минут. Или погибнет — или отступит, если успеет, конечно... «Славе» некуда было отступать.

Перестрелка шла вяло, на очень больших дистанциях. Противники изучали друг друга, и через полчаса немцы были уверены, что «Слава» выжидает подхода подкреплений, действуя в качестве оборонительной силы, «живого» элемента минно-артиллерийской позиции. Кого ждет? Не дредноутов ли из Гельсингфорса?.. К 18 часам «Нассау» и «Позен» отошли, не добившись практически никакого результата. Прямых попаданий по врагу им сделать не удалось...

Нетрудно представить себе гнев Кайзера по поводу этой неудачи! Еще бы — едва ли не впервые в истории войн на море двум великолепно подготовленным мощным ликорам не удалось одолеть одного — слабее каждого из них в отдельности... Командиры «Нассау» и «Позена» вынуждены были оправдываться перед своим командованием.

4 августа германская эскадра получила разведданные о реальном расположении русских морских сил. И убедилась, что «Слава» — один. Гельсингфорские линкоры не покинули рейдовых бочек, «Цесаревич», «Павел Первый» и «Андрей Первозванный» были заняты на других участках морского фронта.

Погода благоприятствовала наступающим, из проливного створа в сторону обороняемой «Славой» минно-артилерийской позиции полз утренний туман тусклого, жидкого, молочного цвета. В этом тумане, двигаясь малыми ходами и стараясь
меньше дымить, «Нассау» и «Позен» неслышно подползли к позиции. И «Слава» на этот раз проспал опасность...

Одиннадцатидюймовый бронебойный снаряд с германского линкора пропорол обшивку и 152-миллиметровую броню верхнего пояса «Славы». Провалился в низы сквозь проломленную палубу. Разорвался в полупустой угольной яме, запалив топливо, и разрушил прибортовой коридор. В нескольких отсеках, расположенных поблизости от района попадания, погасло освещение, затруднив работу ремонтно-спасательной партии. В корабельный лазарет поступили первые раненые. Но никакие жизненно важные системы линкора повреждений еще не получили, и первая кровь не могла деморализовать экипажа.

Перестрелка устаревшего броненосца с двумя дредноутами продолжалась. «Слава» получил еще два попадания — оба с большой дистанции, через палубу. Один из снарядов перебил подпалубный бимс и деформировал барбет бортовой
шестидюймовой башни, дугой разорвался возле ростров и выбросил за борт несколько шлюпок.

Германские линкоры пристрелялись, и стоило им попытаться сократить дистанцию — «Слава» не устоял бы. Но в это утро действующая в Балтике британская подлодка «Е-9» торпедировала «Мольтке». Попадание торпеды было довольно опасным, и немцам пришлось организовывать целую спасательную операцию по доставке поврежденного линейного крейсера в док. В результате «отряд содействия» почти полным составом оттянулся к Данцигу. 

Той же ночью германские линейные силы расправятся с двумя русскими канонерками. «Сивуч» будет потоплен. А его напарник, «Кореец» — Второй, под огнем линкоров выбросится на скалы. И в штаб германских военно-морских сил на Балтике уйдет более чем странное донесение — о том, что будто бы в этом ночном бою погиб и «Слава»... Не приняли же в самом деле немцы в ночи «Сивуча» за броненосец?

«Слава» числился в погибших почти неделю. Кайзер успел даже подписать представления к наградам для отличившихся артиллеристов в экипажах «Нассау» и «Позена» — «за потопление линейного корабля неприятеля»... Ордена уже покоились в бархатных коробочках, готовые к торжественному вручению, когда разведка донесла в ставку Вильгельма, что двухтрубный русский броненосец снова обстреливает флотилию тральщиков под Моонзундом...

— Утопили, значит? — рассвирепел германский Император, — А теперь ступайте и утопите его по-настоящему!!!

Двенадцатого сентября 1915 года германским линкорам удалось вытеснить «Славу» под огонь береговой батареи. И от пушки, замаскированной на скальном склоне, русский броненосец получил 7 снарядов, попавших, в основном выше ватерлинии. В экипаже были тяжелые потери, но корабль в очередной раз сохранил боеспособность и решимость сражаться...

Он еще долго будет удерживать свою позицию. Даже потеряв командира — С.Вяземского... Будет держаться насмерть в буквальном смысле слова — наскоро, по ночам, эвакуируя на берег убитых и раненых. На ходу отливая воду из затопленных отделений и силами экипажа устраняя повреждения артиллерии...

После выхода «Славы» на артиллерийскую поддержку сухопутных войск под Каммерном, когда о старом линкоре написали все столичные газеты, кают-компания и экипаж корабля дали клятву — «покончить с тевтонским варварством». Разумеется, это можно было считать обычным в ту эпоху пропагандистским приемом — мало ли подобных высокопарных речей говорилось тогда на парадах и публиковалось в прессе! Но, как ни странно, Кайзер Вильгельм воспринял клятву «Славы» абсолютно серьезно:

— Хорошо же! В таком случае вызов принят. И пусть на Балтике каждому, от адмирала до юнги, будет известно, что я считаю русский линкор «Слава» своим личным врагом и требую уничтожения этого врага!..

...Пройдет почти два года. И в семнадцатом, когда в России уже будет другая власть, а под Вильгельмом тоже зашатается трон, «Слава» погибнет под Моонзундом. Погибнет, открыв кингстоны после жестокого боя с германскими дредноутами. И на кассарском мелководье еще долго будет возвышаться над водой мертвой глыбой металла его изуродованный разрывами серый борт, заграждая немцам путь в пролив.

Личный враг Его Величества так и не сдаст своего рубежа.