Морская слава России. Адмирал Ушаков

«Помните непреложное правило – 
командующий над кораблем 
почитается отцом всего экипажа».
Федор Ушаков

Федор Ушаков родился 24 февраля 1745 года в селе Бурнаково, Ярославской губернии, в семье мелкопоместного, но родовитого помещика. Отец, Федор Игнатьевич – отставной офицер, мать — Прасковья Никитична – провинциальная барышня, тоже древнего, но небогатого рода. Родители будущего адмирала были людьми набожными, но не косными, и сыну постарались дать блестящее образование. Впрочем, началось оно в церковной школе при Храме Богоявления-на-Острову, стоявшего на берегу Волги неподалеку от Бурнаково. В этом храме маленького Федора крестили, там же в школе он обучался счету и грамоте, и лишь позже для него был нанят домашний учитель.

Фото. Так выглядит село Бурнаково в наши дни

Одним из увлечений юного барчука стала охота. Причем, уже в 13 лет он с учителем и деревенскими охотниками ходил на медведя.

В шестнадцать лет «отрок Федор, ярославский дворянин, грамотный, верховой езде, иностранным языкам, арифметике и шпажному фехтованию обученный, телом и умом здравый и к воинскому служению пригожий» был представлен в Герольдмейстерскую контору Сената на смотр, где сам попросил назначить его в учение в Морском кадетском корпусе, в Санкт-Петербурге. Зачислен на гардемаринский курс в феврале 1761.

Фото. Здание Морского Кадетского корпуса в Санкт-Петербурге

Любимыми предметами кадета Ушакова стали история, навигация и арифметика. Спустя пять лет в числе лучших учеников Федор окончил корпус, был удостоен чина мичмана и приведен к присяге – «Клянуся и обещаюся… нелицемерно и верно служить русскому дому царственному и славному Отечеству, до последней капли крови, не щадя живота своего…».
Может, для кого-то текст клятвы выглядит высокопарной формальностью. Но не для Федора Ушакова. Всю жизнь он был верен присяге буква в букву… 

Первым местом службы для Ушакова стал Балтийский флот, причем, не самая его лучшая часть – галерная эскадра. Парусно-гребная скампавея – не величавый линкор, а боевые задачи, меж тем, ставятся им нешуточные. Да и до трети экипажа на галерах — «штрафные» матросы, переведенные с других кораблей за дисциплинарные проступки туда, где труд потяжелее, а свободы поменее. Но для юного офицера флота галерная эскадра – это школа жизни, и Ушаков прошел ее с честью, многому научившись и завоевав авторитет среди подчиненных.

Фото. Боевая галера Балтийского флота

Два года с галерами сделали из молодого романтика опытного командира, и когда Ушаков был переведен на Азовскую флотилию, ему уже доверили в командование небольшой курьерский парусник. А первый боевой опыт Федор Федорович получил в период русско-турецкой войны 1768-1774 годов — уже на Черном море, командуя разъездным корветом.

Фото. Курьерская галера

В 1781 году Ушаков получил в командование свой первый корабль «основной линии баталии» — линейный корабль «Виктор», и в составе эскадры адмирала Сухотина вышел в заграничное плавание по Средиземному морю.

В августе 1783 капитан второго ранга Федор Ушаков командирован в Херсон – для участия в кораблестроительных работах. Он должен был сформировать команду молодых моряков, вместе с ними участвовать в строительстве нового парусника и принять потом с экипажем этот корабль в состав флота.

Фото. Херсонская верфь. Макет-реконструкция

И тут по всему черноморскому побережью покатилась эпидемия. Легочная чума, от которой человек сгорает за сутки…

На верфях, конечно, объявили карантин. Мыли руки уксусом, дышали через им же пропитанные платки, жгли повсюду костры, на которых палили личные вещи заболевших, чтоб больше никто не заразился… И – сдавали в чумной госпиталь все новых и новых жертв болезни. Выживали в том госпитале немногие – ко всему в придачу, в городе катастрофически не хватало врачей.

Фото. Ушаков в чумном карантине

Ушаков пошел на служебный риск, но решил сохранить свой экипаж от морового поветрия. Своей волей прекратил участие подчиненной ему команды кораблей в строительных работах, велел выехать из города подальше и встать лагерем в дикой степи. Жечь огонь круглосуточно, воду пить только кипяченою, ежедневно мыться горячей водой с ног до головы, нательную одёжу стирать ежедневно со щелоком, постельное белье – раз в три дня. «Со сменой соломы, на коей спите, а оную, бывшую в употреблении – жечь». В отдалении от лагеря, у родника с чистой водой, поставлена была лазаретная палатка для тех, кто все же заболеет. В госпиталь заболевших не отдавали, лечили в этой палатке при лагере. 

Врач в команде был всего один. И ему, дабы подольше сам остался на ногах, запрещено было общаться с жителями лагеря вне служебных обязанностей. А чтобы не одолела моряков карантинная рутина и «отчаяние праздности», велись учения по строевой подготовке и обращению с личным оружием. «Сделаны были из моряков на время солдаты, ибо иначе быть бы им покойниками».

Как результат: заболели в ушаковской «полевой карантинной роте» всего 8 человек. Из них пятеро выжили. А чума в лагере прекратилась на пять месяцев раньше, чем в городе и на верфи. За этот подвиг Ушакова произвели до срока в капитаны первого ранга и наградили орденом святого Владимира четвертой степени.

Фото: современный портрет Ушакова

Летом 1785 года Федор Ушаков на новом корабле «Святой Павел», достроенном с участием экипажа, прибыл в Севастополь из Херсона. А 11 августа 1787 Турция объявила России войну. Две немедленно развернутые армии – Екатеринославская Г.А. Потемкина и Украинская П.А. Румянцева получили предписания охранять границы страны. Только Черноморский флот имел приказ действовать решительно. И первая баталия не заставила себя долго ждать.

«Святой Павел» шел флагманом авангарда. Противники обнаружили друг друга 29 июня 1788 года, а 3 июля у Фидониси произошло сражение. Имея тройной перевес в орудиях, турки атаковали двумя колоннами главных сил, одна из которых обрушилась на возглавляемый Федор Федоровичем авангард, буквально оттирая его от русской линейной колонны. А второй турецкий кильватер тем временем пошел на сближение к главным силам русских, стараясь связать их боем и не допустить сближения с авангардом… 

Неприятель первым открыл огонь по авангарду русских – двум линейным кораблям и двум 50-пушечным фрегатам. Стремясь поставить турок под наиболее эффективный огонь 12-фунтовых орудий, Ушаков отдал приказ капитанам фрегатов обойти головные турецкие суда с наветренной стороны, поставив их «в два огня». При этом русские держались на дистанции прицельной стрельбы, но сближения до абордажной дистанции не допускали. В процессе артиллерийской схватки «Святой Павел» хладнокровно расстреливал флагмана турецкой колонны, и довел до такого состояния, что тот предпочел и сам ретироваться, и отвести свой отряд подальше в море. 

Это сражение – типичный локальный бой, на ход войны в целом повлиявший несильно. Но… впервые доказана была возможность принудить к отступлению неприятеля превосходящей численности. И еще одно заметило тогдашнее русское командование: Ушаков вел авангард, но тактику диктовал всему флоту. Маневры «Святого Павла» служили примером и главным силам. Его атака могла бы принести куда большие плоды, если бы командующий главными силами адмирал Войнович не сдерживал своих бойцов искусственно, запрещая им сближаться с неприятелем. 

Федор Федорович приписал весь успех боя действиям своих подчиненных: «Все в команде вверенного мне «Святого Павла» определенные им от меня должности выполняли с таким храбрым духом и отменным старанием, что почитаю за необходимый долг отнесть им достойную похвалу…».

Фото. «Святой Павел» в бою

В 1790 году Федор Ушаков – уже контр-адмирал, и после отставки чересчур осторожного Войновича – командующий всеми силами Черноморского флота. В мае он побывал с эскадрой под стенами Анапы и Синопа, уничтожая неприятельские корабли, разведывая турецкие крепости, наводя панику на их гарнизоны. В середине лета 1790 года рядом с Керченским проливом произошло новое крупное сражение, в котором Ушаков вновь одержал блистательную победу. Он писал: «Сам удивляюсь храбрости и проворству моих людей». Возможно, такая неустрашимость, проявленная участниками боя, говорит о примере их командира. Русские моряки уже знали: где Ушаков – там победа! 

Граф Потемкин написал Императрице:
 «…сражение было жестоко, и для нас славно тем паче, что контр-адмирал атаковал противника вдвое сильнее себя…, сильно разбил и гнал до ночи…».

После разгрома при Керчи разметанные по всему морю турецкие суда снова стали собираться в одну эскадру. Селим III – турецкий султан, желал реванша. В помощь своему командующему Гассан-паше он направил опытного моряка адмирала Саид-бея – с предписанием дать генеральный бой русским. 28 августа рано утром, на якорях между островом Тендра и Гаджибеем, турки с удивлением обнаружили эскадру Ушакова идущей на них под всеми парусами…

Черноморцы снова уступали туркам числом. Но… смелость города берет! Несмотря на превосходство в численности, турки начали оттягиваться к устью Дуная. Но скорости отступить без боя неповоротливым парусным линкорам не хватило: полтора часа спустя после первого выстрела турецкая «линия баталии» рассыпалась и начала беспорядочное бегство с поля боя. Погоня за ними продолжалась до темноты и возобновилась на следующий день. Обоих флагманов турецкого флота –и «Мелеки-Бахри», и «Капуданию» — Ушаков захватил в плен. Ушаков докладывал в императорскую ставку: «Люди с турецкого корабля, выскочив наверх, просили пощады и спасения. Заметив оное, я приказал бой прекратить и отправить вооруженные шлюпки для спасения, ибо во время боя отчаянность и храбрость адмирала Саид-бея были безпредельны. Он не сдавал корабля, пока оный не был до крайности разбит». Русские моряки успели снять с объятой пламенем «Капудании» Саид-бея и большую часть его команды, после чего флагманский корабль взлетел на воздух. «Наши, такого перцу задали туркам, что любо», – восторженно отзывался об этом событии князь Потемкин.

Фото. Русский флот в бою

Русско-турецкая война на море завершилась в 1791 году блистательной победой Федора Федоровича у мыса Калиакрия. Турецкие корабли стояли на подступах к мысу в линии под прикрытием береговых батарей. Как и прежде у Тендры появление русских было для неприятеля полной неожиданностью. 

Будучи на ветре, Ушаков, пользуясь суматохой в стане врага, принял удивительное решение – провести флот в походном строю, состоящем из трех колонн, между турецкими судами и палящей береговой батареей. Разыгралось потрясающее по силе сражение. Корабли турок были до такой степени стеснены, что попадали друг в друга. Ушаков на флагмане «Рождество Христово» сблизился с кораблем командующего, алжирца Сеит-Али. Ядро с русского судна разнесло вдребезги фор-стеньгу, а отлетевшая щепка вонзилась Сеит-Али в лицо… Алжирского предводителя, хваставшегося пленением Ушакова, окровавленного унесли в каюту. 

Русские корабли в это время завершали разгром противника, и лишь перемена ветра, пороховой дым и наступившая темнота спасли турок от полного уничтожения. Противник лишился двадцати восьми кораблей, остальные разбежались. Вскоре остатки флотилии «славного алжирца» добрались до крепостей Босфора. Вид пяти линейных и пяти малых кораблей был ужасающ. «Многие без мачт были, борта горелые, снасти рваные, и все так повреждены, что служить впредь не смогут», палубы завалены ранеными, а в довершение всего на рейд вошел флагман, просящий помощи пушечными залпами, да тут же и затонул. «Великий! Нашего флота больше нет!», – донесли турецкому султану.

Победа при Калиакрии сильно повлияла на исход всей кампании. Мирный договор был заключен в Яссах 29 декабря 1791 года. За эту победу контр-адмиралу Федору Ушакову был пожалован орден святого Александра Невского. Турки боялись встречаться в открытом море с грозным адмиралом, получившим у них прозвище «Ушак-паша». До самого подписания договора они не решались высовываться из Босфорского пролива. 

Фото. Парусный линкор «Три Иерарха»

Каждая битва, проведенная Ушаковым, содержала новые тактические приемы, соответствовавшие конкретным условиям. Насыщенность каждого из его сражений новыми уловками, их умелое совмещение с известными ранее, наглядно свидетельствуют, с какой феноменальной быстротой Федор Федорович умел ориентироваться в обстановке и находить верные решения. Также Ушаков придавал огромное значение огневой и морской выучке личного состава. Напряженная учеба и в военное, и в мирное время была стилем повседневной деятельности адмирала. Немалое внимание Ушаков уделял и изучению противника, организации разведки.

Освободясь от ратных дел, прославленный флотоводец вернулся в Севастополь, над которым еще в начале войны принял начальство. Здесь он незамедлительно приступил к починке кораблей, строительству мелких судов. При его личном участии на берегах местных бухт были основаны новые пристани, а в наиболее здоровых, возвышенных местах были выстроены казармы и госпиталь. Заботился Федор Федорович об устройстве колодцев, рынков, дорог, о снабжении города всеми жизненными припасами. Зачастую казенные суммы, назначаемые на содержание Черноморского флота, поступали несвоевременно. В этом случае Ушаков выделял деньги из собственных средств, дабы не останавливались работы. В начале 1793 Императрица призвала его в Петербург. Она хотела видеть моряка, стяжавшего такую громкую славу, и нашла в нем «человека скромного, прямодушного, плохо знакомого с особенностями светской жизни». В этом же году Федор Федорович стал вице-адмиралом.

В 1796 на престол взошел Павел I. Это было пора, когда революционная Франция, «обратилась к порабощению соседних государств». Ушаков получил распоряжение привести флот Черноморский в боевую готовность. Спустя некоторое время султан Селим III, приняв предложение Императора Российского о союзе против Франции, попросил прислать ему вспомогательную эскадру. В августе 1798 Федору Федоровичу доставили Высочайшее повеление «следовать и содействовать турецкому флоту противу намерений зловредных Франции». Турки встретили наш флот на удивление дружелюбно. Они были поражены опрятностью и строгим порядком, царившим на судах. Один влиятельный вельможа заметил, что «дюжина российских кораблей делают менее шуму, нежели одна лодка турецкая». Пробыв в Константинополе две недели и «дав туркам опыт неслыханной дисциплины и порядка», 8 сентября российская эскадра снялась с якоря и направилась к Дарданеллам, где соединилась с основными турецкими силами. Командующим объединенным флотом был назначен Ушаков. Турки полностью вверили ему свои суда, их предводитель Кадыр-бей почитал русского вице-адмирала «яко учителя».

Так началась прославленная Средиземноморская кампания Ушакова. Главной задачей его эскадры было овладение Ионическими островами, самый важный из которых – Корфу – дотоле считался неприступным. Местные жители островов, занятых французами, были православными греками, и Федор Федорович поступил мудро, обратившись к ним с письменным воззванием, в котором убеждал содействовать «в низвержении безбожников». Ответом была вооруженная помощь населения. Как отчаянно ни бились французы, русский десант силою оружия очистил от них острова Цериго, Кефалонию, Занте, Святой Мавры. 10 ноября 1798 Ушаков отмечал в донесении: «…кроме Корфу, все остальные острова от рук французов освободили». После этого, собрав все силы, вице-адмирал осадил Корфу. Тесная блокада острова лишила гарнизон французов возможности получать помощь извне. А чтобы пресечь их попытки заготовки провианта, на Корфу был высажен десант. На оконечностях острова были построены батареи, которые уже с ноября стали вести систематический обстрел укреплений с целью истощить противника.

Фото. Император Павел 

И все-таки штурм мощнейшей европейской крепости для многих опытных военных представлялся невыполнимой задачей – у Ушакова не было осадной артиллерии, не хватало сухопутных войск. Помощи от турецкой эскадры также было много меньше, чем хлопот и неприятностей. При всей своей готовности сотрудничать иноземцы были настолько дики и неорганизованны, что Ушаков предпочитал держать их позади своих сил, не подпуская к делу. Кроме того начались перебои с поставкой амуниции, продовольствия и материалов, необходимых для ремонта кораблей. По договору все это была обязана предоставить турецкая сторона, тем не менее, сплошь и рядом происходили несоответствия из-за злоупотреблений турецких чиновников. Турецкие десантные корабли, собранные с албанских берегов, вместо обещанных четырнадцати тысяч человек привезли на две трети меньше. Помимо проблем с союзниками осада осложнялась упорнейшим сопротивлением защитников и необыкновенно суровой для юга Европы зимы. Адмирал, поддерживая боевой дух, подавал морякам примеры неутомимой деятельности, «день и ночь пребывая в трудах, обучая матросов к стрельбе, к высадке и к прочим действиям сухопутных воинов».

Период осады длился три с половиной месяца. Штурм начался 18 февраля 1799 года в семь часов пополуночи. Боевая инструкция Федора Федоровича закачивалась словами:
 «…поступать благоразумно, с храбростию и сообразно с законами». Первый удар русской эскадры обрушился на остров Видо, прикрывавший с моря основную крепость. Очевидцы сообщали: «…несчастный островок был весь взорван картечью..., не осталось даже дерева, не поврежденного сим железным градом…». Турецкие корабли находились позади русских, адмирал писал: «по острову они, если и стреляли, то через нас, и пару ядер в бок моего корабля посадили…». 

После того, как батареи на острове были разрушены, началась высадка десанта, посаженного заранее на гребные суда. Закрепившись на берегу, штурмовые отряды под прикрытием корабельной артиллерии двинулись в середину острова. Турецкие воины, входившие в состав десанта, ожесточенные сопротивлением, убивали всех, попадавшихся им в руки. Свидетели так описывали происходившие жестокие сцены: «За каждую голову мусульманам выдавалось по червонцу…, наши офицеры и матросы, видя все убеждения свои не действительными, стали деньгами собственными выкупать пленных».

В два часа пополудни оборона Видо пала, а уже на следующий день пала и главная твердыня Корфу. Это был день великого триумфа Федора Ушакова, триумфа его твердой воли и военного таланта, поддержанных отвагой и мастерством его подчиненных, их доверием к своему предводителю и его уверенностью в их мужестве. Пленённый генерал Пиврон был охвачен таким ужасом, что за трапезой у Ушакова не мог удержать ложку в дрожащих руках. Узнав о победе, Суворов вскричал: «Ура Русскому флоту! Я говорю сам себе: почему не был при Корфу хотя бы мичманом?». За эту победу Император Павел I пожаловал Федору Федоровичу чин полного адмирала. 

Фото. Битва при Корфу

После приостановки военных действий Ушаков продолжил выполнять возложенные на него задачи. Ему было предписано на освобожденных островах создать новую государственность. Федор Федорович, как представитель России и верный слуга Отечества, не поступившись своими христианскими убеждениями, сумел организовать на Ионических островах форму правления, получившую название Республики Семи Соединенных Островов, ставшей первым греческим национальным государством нового времени. Впоследствии Ушаков говорил, что «имел счастье освободить оные острова, установить правительства и хранить в них согласие и мир». 

В то же время Федору Федоровичу пришлось претерпеть немалые нравственные страдания. В частности, русский посланник в Константинополе В.С. Томара в секретном послании сообщал ему о том, что необходимо «чем можно более раздражить взаимно Францию и Порту и не понуждать турок к благодушию… Пущай они что желают, делают с пленными французами. Обременяться ими Вам не должно и невозможно».

Между тем задача Федора Федоровича в Средиземном море еще не была закончена. В Северной Италии наши войска под командованием Суворова крушили «непобедимую» французскую армию. Александр Васильевич просил Ушакова оказать ему поддержку с юга. Два великих сына России, находясь в тесном взаимодействии, били врагов на суше и на море, показав всему миру, что такое русское воинство. Стремительные группы кораблей с десантом, двигаясь вдоль юго-западного побережья Италии и по Адриатике, наводили ужас на французские гарнизоны. 

Однако деятельность нашего флотоводца сильно осложнялась из-за козней командующего союзной английской эскадры – адмирала Горацио Нельсона. При любых обстоятельствах британский национальный герой служил не общему делу, а прежде всего своему отечеству. А английские и российские интересы в регионе разнились. 

Фото. Горацио Нельсон. Национальный герой Британии не ладил с национальным героем России

Нельсон стремился помешать нашим войскам закрепиться на Ионическом архипелаге, всяческим образом пытался отвлечь Ушакова от Адриатического моря и Мальты и направить нашу эскадру к Леванту. Для этого он посылал подарки и почетные рапорты Павлу I, разжигал неприязнь к русским со стороны турецких командиров, действовавших вместе с Ушаковым. Федор Федорович не повелся на уловки англичанина, смело и честно выразил ему свое несогласие. Нельсон разозлился: «Адмирал российский смел и славен, но спесив! Держит себя до того высоко, что просто отвратительно…, под его учтивой наружностью таится медведь…».

Удивительно но факт: Ушаков тоже отзывался о Нельсоне не вполне лестно: «Геройство его сомнению не подлежит, но впереди его славы бежит его гордыня, кою он тешится, полагая, что равных ему нет ни в бою пред врагом, ни в балу пред дамами». 

Наши моряки взяли Бари, затем Неаполь, а во время подготовки наступления на Рим на сцене снова появился Нельсон. Не желая видеть русских в Вечном городе, он тайно отправил французам предложение о капитуляции с чрезвычайно выгодными для них условиями. В частности, французам позволялось сохранить свое оружие и впоследствии снова вести военные действия. Кроме того, англичане обещали на своих судах отправить их во Францию…

Естественно, французы дали согласие на подобную «капитуляцию». 

Ушаков в сердцах заявил: «Дать врагу добро отступити без бою с сохранением порядков и оружия походит на предательство, ибо этот неприятель непременно против союзника твоего оборотится!». И не отменил похода на Рим!

30 сентября 1799 русские моряки торжественно вошли в оставленный французами город. Им предстояло еще овладеть Мальтой, но в конце года отношения России с союзниками окончательно разладились, и адмирал получил приказ Павла возвращаться вместе с вверенной ему эскадрой обратно в Севастополь. Сенат острова Корфу поднес ему украшенный алмазами меч. А на медали от обитателей острова Итака было выгравировано: «Федору Ушакову, главному начальнику российских морских сил, мужественному освободителю Итаки».

26 октября 1800 года эскадра Ушакова вошла в Севастопольскую бухту. А в ночь на 11 марта 1801 был убит заговорщиками Павел. Российский престол занял его сын, Александр I, и политика России снова резко поменялась. Федора Федоровича перевели в Санкт-Петербург. При Дворе высказывались мнения о ненужности крупного флота для «сухопутной» страны. Даже морской министр говорил, что флот «есть обременительная роскошь». Заслуги Ушакова не впечатлили Александра I, назначившего его в мае 1802 на второстепенную должность… командующего Балтийским галерным флотом.
«С галерной каторги он начал, на ней же в лаврах и почил» — горько шутили моряки.

Адмирал не был женат, но взял на себя заботу о сиротах-племянниках. Прошение об отставке Ушаков подал царю Александру 19 декабря 1806 года, после чего вернулся в свое имение под Ярославлем, но долго там не задержался: «переделал бумаги на владение землей на имена сирот брата своего», чтобы обеспечить племянникам хоть какой-то доход на будущее, и уехал в деревню Алексеевку под Тамбов, где стоял Рождество-Богородицкий монастырь. Там много лет жил монахом его родной дядюшка, преподобный Феодор Санаксарский. 

Построив себе в деревне скромный особнячок, Ушаков пожертвовал значительную часть имущества монастырю, помог с возведением школы для крестьян, а в 1812 году, когда началась новая война, снабдил оружием и амуницией за свой счет солдат Тамбовского пехотного полка, организовал госпиталь и сиротский дом для солдатских детей.

Последние годы адмирал прожил, почти как монах в миру: скромно, в повседневных трудах в своем небольшом саду, с молитвой. 14 октября 1817 года старого флотоводца не стало. А на его могиле в Санаксарском монастыре, если верить молве, стали происходить настоящие чудеса – люди испытывали молитвенные откровения, исцелялись душевные скорби, а одному монаху в 1900 году после посещения места упокоения адмирала даже был сон: Федор Федорович предсказал ему, что в наступающем 20 столетии России придется дважды очень тяжело воевать. И оба раза – с немцами...

Во время Великой Отечественной войны воинские победы Федора Федоровича стали примером для бойцов новых поколений. Советским правительством учреждены были медаль и орден адмирала Ушакова, ставшие высшими наградами для воинов-моряков. 

В конце 2000 года Патриарх всея Руси Алексий II благословил прославить Федора Ушакова в лике святых праведных воинов, не жалевших сил и крови за Отечество.

Фото: Образ святого праведного воина Феодора