Николай Николаевич родился в 1922 году в Поволжье, в городе Новоузенске Саратовской области. Мать на­шего героя, будучи еще в девушках, все время батрачила, а когда вышла замуж, целиком посвятила себя до­машним заботам и воспитанию троих сыновей, из которых Николай был старшим. Отец его прошел Первую мировую, считался человеком масте­ровым, а когда грянула революция, стал работать на мельнице. В 1929 го­ду вступил в партию. Николай очень любил учиться, был активным пионером, а затем и комсомольцем. В 1939 году он успеш­но окончил школу-десятилетку. В тридцатые годы в российскую глубинку часто приезжали столичные агитаторы, их называли покупателя­ми. Однажды приехал в Новоузенск молодой лейтенант и стал агитиро­вать выпускников школ поступать в Ленинградское артиллерийское учи­лище. Желающих оказалось немало, заинтересовался и Николай, а когда в военкомате проводили с ребятами бе­седу, он признался, что мечтает об авиации. Ему разрешили написать за­явление в авиационное училище. Авиационное училище находилось в городе Энгельсе, в ста километрах от родного города Николая, но полу­чил он направление в Челябинск. На недоуменный вопрос будущего кур­санта ответили, что на летчиков учат после окончания 7-го класса, а со средним образованием челябинское училище готовит летчиков-наблюда­телей - так тогда называли штурма­нов. Приняли Николая без экзаме­нов: у него был прекрасный школь­ный аттестат. Из приехавших из Саратовской области сформировалась группа бо­лее семидесяти человек, а зачислили только восемнадцать. Николай был удивлен, что успешно прошел меди­цинскую комиссию, так как был очень худ, но здоровье не подвело. Зачисленные курсанты в июле разъехались по домам, занятия долж­ны были начаться только в октябре. Но не прошло и месяца, как ребят вызвали в училище: в мире было не­спокойно, начались события на Хал-хин-Голе, а зимой 1939/1940 гг.- вой­на с Финляндией. Занятия в училище шли не по шесть, а по десять часов, велась ин­тенсивная летная подготовка, и вмес­то положенных двух лет курсанты за­вершили учение через год и четыре месяца. Выпустили их перед новым, 1941 годом, когда в воздухе уже вита­ло предчувствие скорой войны. "Из всех военных училищ тех лет выпускались лейтенанты, - рассказыва­ет интересные подробности Н.Н. Чиженьков, - а нас выпустили сержанта­ми. Связано это было с тем, что перед войной у нас установились тесные свя­зи с Германией. Наше командование ездило туда перенимать опыт. У них из авиационных училищ выпускались сер­жанты с тем расчетом, что после учили­ща летчик идет в часть и начинает ле­тать. Только после двух лет службы ему присваивалось звание лейтенанта. В ре­зультате этого опыта и появился приказ за № 0362 от 1940 г. маршала Тимо­шенко о выпуске из авиационных учи­лищ сержантов. Отменен он был Ста­линым только в 1942 году". Когда новоиспеченные летчики прибыли в полк в Ростов-на-Дону, ко­мандир полка за голову схватился: как доверить самолеты сержантам, когда у него техники, обслуживающие само­леты, воздушные стрелки и радисты - старшины?

Полк был новый, только что сформировавшийся - 229-й даль-небомбардировочный. Самолеты тоже были новые. С марта начали их осва­ивать, а в июне началась война. В первый же день войны переле­тели на аэродром в Канатово, север­нее Кировограда, на Украину, где уже на второй день получили задание бомбить противника в районе Кове-ля. Хоть они и назывались дальней авиацией, но ходили по ближним це­лям и в самом первом бою удачно уничтожили колонну немецких тан­ков. Многие воспрянули духом, но уже во втором бою на железнодорож­ном узле потеряли 9 самолетов и ко­мандира полка. "В то время, - рассказывает Н.Н.Чиженьков, - немцы господст­вовали и просто издевались над нами. В первые дни немало нашей авиации накрыли на земле. Кроме того, они летали ночью, а мы ночью не летали: у нас не было оборудования, чтобы осветить полосу. Я успел сделать только шесть боевых вылетов, как наш полк разбили за два месяца. В августе у нас из 65 самолетов оста­лось 17, на которых летать уже было нельзя. В одном из последних боев меня ранило и контузило". Всех, кто остался в живых, отпра­вили на переформирование в Москву. Штаб набора находился у станции метро "Динамо", там было военное авиационное училище спецслужб. Летчиков из разбитых частей собра­лось много, здесь же Марина Раскова формировала женский авиационный полк. Летчики изучали самолет ПЕ-2 - ближний бомбардировщик с хоро­шей скоростью. Но долго учиться не пришлось: 17 октября в Москве объ­явили осадное положение. Николай Николаевич в числе дру­гих получил направление в 7-й запас­ной авиационный полк под Куйбы­шев. До места назначения добирались семь суток без каких-либо проездных документов. Там на аэродроме соби­рали самолеты, прибывшие в ящиках из Комсомольска-на-Амуре, летчики их испытывали, тут же формировали части и отправляли на фронт. Через два месяца Н.Н. Чиженьков получил назначение под Сталинград, там тогда было еще тихо. Назначили его штурманом звена в авиацию воз­душно-десантных войск, в отдельный авиаотряд при 5-й маневренной воз­душно-десантной бригаде. Вместе с товарищами вновь добирался своим ходом, через четверо суток были у це­ли. Прибыли на станцию Раковка, где собралось множество летчиков и

штурманов, - а никакой авиации нет. Так всю зиму и просидели, не воева­ли. Должны были сами освоить само­леты и с десантниками выбрасывать эту пятую бригаду в тыл на парашю­тах. Маневренная бригада ушла на фронт, а летчиков и штурманов от­правили в Подмосковье. Лишь в мае 1942 года Н.Н. Чиженьков получил направление в Медвежьи озера, в Ба­лашиху, где в войну находилась От­дельная испытательная эскадрилья воздушно-десантных войск. Это была уже другая авиация."В декабре 1941-го, - рассказывает Николай Николаевич, - Сталин по­ставил конструкторам задачу срочно сделать тяжелые десантные планеры. У немцев они уже широко применя­лись. Мы должны были к бомбарди­ровщику планер тросом прицепить и буксировать его куда надо. За 30-50 километров до места назначения его отцепляли, и он, тихо планируя, при­ходил в назначенный район. Загружа­ли в планер пушки, людей, медика­менты. В то время много наших час­тей попало в окружение, а помочь им было нечем".

Эскадрилья, куда попал Н.Н. Чиженьков, занималась испытанием планеров. Скоро сформировались два авиационно-планерных полка. Для буксирования использовались самоле­ты СБ - скоростные бомбардировщи­ки, которые проявили себя еще в Ис­пании и в финскую войну. Пилотов-планеристов готовили в Саратове, их называли смертниками - тросы часто обрывались, и молодые ребята гибли. Но за время войны двумя полками было выброшено в тыл и к окружен­ным войскам более семисот планеров, 17 из них забросил Н.Н. Чиженьков. Не обошлось без планеров и при фор­сировании Днепра в 1943 году. А Ни­колай Николаевич летал с планерами вплоть до перехода нашими войсками государственной границы.В ноябре 1942 года наш герой сильно покалечился. Было задание оказать помощь Ленинграду: перепра­вить на планерах продовольствие.

Планеры были большие, их загрузили продуктами, но выполнить задание не удалось, т.к. ночью немцы разбомби­ли аэродром. Полетел только один са­молет, где планеристом был капитан Анохин, впоследствии знаменитый летчик-испытатель. А Николай Нико­лаевич с тяжелыми ранениями попал в госпиталь, где пролежал семь меся­цев. Выписали его с формулировкой "годен к нестроевой". Он не стал до­жидаться следующей комиссии, поло­жил документы в карман и пошел в свой полк. Командир эскадрильи по­нял его с полуслова и дал возмож­ность постепенно вернуться в строй.В конце 1943-го - начале 1944 го­да Н.Н.Чиженьков стал летать с пла­нерами вПолоцко-Лепельскую пар­тизанскую зону. Белоруссия вся была напичкана партизанскими отрядами, немцы чувствовали себя там, как на сковородке, свирепствовали власов­цы. В то время уже готовилась опера­ция "Багратион" по освобождению Белоруссии, а немцы усилили работу по подавлению партизан. Николай Николаевич помнит точную дату - 9 марта 1944 года, когда его экипаж по­летел на разведку погоды. При подле­те к Полоцку увидели, что работает немецкий аэродром. Их заметили, появился ночной истребитель. Завя­зался бой, самолет Чиженькова заго­релся. На борту был груз - мешки с боеприпасами. Прыгать летчик отка­зался, решил дотянуть до партизан. На одном моторе со снижением дотя­нули до цели и упали в лес. Послед­ним, что увидел Николай Николае­вич, была просека. Самолет стал го­реть и разрушаться, кабину забило снегом. Казалось, что Николай обре­чен. Взрывной волной его выкинуло и оглушило. Провалялся довольно долго, а потом пополз к партизанам.Партизаны его подлечили, а по­том вывезли на самолете. За это вре­мя мать получила извещение о том, что ее сын пропал без вести. Практи­чески его похоронили.За всю войну Николая Николае­вича сбивали трижды, но погибнуть ему не было суждено. После осво­бождения Белоруссии его направили лечиться, так как открылись старые раны, и затем война для него закон­чилась. После войны, несмотря на ранения, Николай Николаевич все же остался в авиации, от рядового штур­мана он дослужился до инспектора авиации ПВО страны.Наград у нашего героя немного, но они очень красноречивы - два ордена Красной Звезды и орден Отечествен­ной войны. Есть еще две медали "Пар­тизан Отечественной войны", 1-й и 2-й степеней, высшие партизанские награ­ды. Есть памятный знак "Партизан Белоруссии", который вручили ему школьники из города Ушачи Витеб­ской области, Николай Николаевич -почетный гражданин этого города. В 2006 году ему было присвоено звание "Почетный ветеран Подмосковья".