В 1941-м начался боевой путь Спартака. Воевал в инженерно-саперной дивизии генерала Иоффе, громил фашистов в Польше и Германии. Во время отступления наших войск под Москвой он в холодные ноябрьские дни под артобстрелами минировал танкоопасные направления, чтобы задержать продвижение гитлеровцев. Саперов по праву называли тружениками: им приходилось заниматься оборонительными сооружениями, установкой противотанковых и противопехотных заграждений, созданием минных полей, строительством переправ и прокладкой колонных путей, а еще подрывом вражеских укреплений, разминированием дорог и населенных пунктов. Спартаку не раз приходилось, отбросив в сторону шанцевый инструмент, браться за винтовку и гранаты или, прорываясь из окружения, как это было под Харьковом, сходиться с немцем врукопашную, круша его саперной лопаткой. Под Сталинградом не раз вместе с пехотой ходил в контратаки. Он не считал, сколько было установлено в промерзлой степи боевых зарядов, на которых подрывались танки, бронемашины и людские силы врага. Спартак обладал особым чутьем на минные «сюрпризы» гитлеровцев. Это спасло многих мирных жителей и советских солдат. А вот сам не уберегся! Погиб на пороге Победы — 27 апреля сорок пятого года. А незадолго до смерти в Польше он встретился с Аркадием, который позже вспоминал: «Их дивизия стояла неподалеку от нас. Долго не могли наговориться о маме, о доме, о войне и о приближающейся мирной жизни — без огня и смертей. На груди брата — медали «За отвагу», «За оборону Сталинграда». На предложение перевестись к нам категорически отказался. Похоронили Спартака в предместье Берлина».