Моему деду 27

Василий Алексеевич Кротов родился 1 января 1916 года в крестьянской семье. Получил хорошее для того времени образование, хотя писал с ошибками, и работал в районном финансовом отделе (райфо), что считалось высокой должностью на селе. Был серьёзным, скромным и добрым. Односельчане его уважали несмотря на молодость. Вскоре после женитьбы в 1939 году Василий был призван в Рабоче-крестьянскую Красную Армию. Служил перед войной на Дальнем Востоке.

В 1941-м должен был демобилизоваться, но в самом начале года, в свой 25-й день рождения, снова был мобилизован без перерыва. Ему продлили службу в связи с напряжённой обстановкой, а через полгода началась Великая Отечественная война.

Своего единственного сына Юрия 1940 года рождения он смог увидеть только зимой 1943 года после госпиталя, куда попал со вторым ранением. На несколько дней жена с трёхлетним сыном приезжали к нему в Елань Свердловской области, где формировалась часть перед отправкой на фронт (30 лет спустя его сын, кадровый офицер Юрий Васильевич Кротов, служил в Елани в танковых войсках). Мой отец жалел, что не запомнил единственную встречу со своим отцом: детская память удержала смутные образы солдат и - ярче всего - солдатскую ложку, которую его учили носить по-военному за голенищем.

Через несколько месяцев после той встречи моей бабушке с фронта пришла похоронка: "Ваш муж, Кротов Василий Алексеевич, верный воинской присяге...". Вдова надеялась: а вдруг ошибка, такое бывало! Но чуть позже она получила письмо сослуживца - капитана Зайцева, которое хранила многие десятилетия, пока старая бумага не рассыпалась. Зайцев рассказал, как 20 ноября в 16.00 началось наше наступление и как погиб, подняв своё отделение в атаку, командир Василий Кротов. В письме было описание примет братской могилы в белорусской деревне Смоляки, где захоронен мой дед.

Перед войной он оставил дома чемоданчик, ключ от которого спрятал. После письма капитана Зайцева надежд дождаться мужа не осталось, и моя бабушка вскрыла таинственный чемоданчик, ожидая найти там деньги или ценные бумаги (всё-таки муж работал в финотделе!). Но внутри оказалась неоконченная рукопись - никто не знал, что мой дед пытался писать рассказы.

Ему было 27. В донесении о безвозвратных потерях № 54722 Кротов Василий Алексеевич один из самых "старых" - многие убитые вместе с ним 1925 года рождения, парням было по 18, и похоронки слали их матерям, а не жёнам... Все они воевали в рядах 5-й мотострелковой бригады, находившейся в составе 5-го танкового корпуса (с 1944 г. получившего почётное наименование Двинский).

С помощью архивных документов, доступных в Интернете, мы узнали, какая страшная мясорубка в тяжелейших погодных условиях была 20 ноября 1943 года у деревни Смоляки. Немцы весь день поливали наших огнём из всех видов оружия, дороги разбиты, подвоза боеприпасов и продовольствия нет. Но деревню не сдали, а к вечеру - голодные, измотанные - пошли в наступление... Даже трудно себе представить такую выносливость и героизм обычных людей.

В своём письме сослуживец прислал фотографию, которую мой дед носил с собой. На ней молодая женщина (моя бабушка Анна Павловна) сидит с маленьким мальчиком, держащим яблоко из папье-маше (мой будущий отец). Это фото, вернувшееся с фронта, стало нашей семейной святыней, последней ниточкой, связывающей с потерянным родным человеком.