ОПЕРАЦИОННАЯ МЕДСЕСТРА О военных годах Антонина Ивановна Максимовская, много лет отработавшая операционной медсестрой в Луховицкой ЦРБ, говорить не любила. Очень уж горькими и болезненными были ее воспоминания. Юной девушке довелось испытать и горечь предательства и тяжесть оккупации, физические страдания. Отдельная страница ее биографии – сотрудничество с партизанами. Ее профессиональное взросление началось в июле 1940 года, когда 17-летняя девушка после окончания Коломенского медтехникума по направлению приехала в небольшой городок в Белоруссии, который до 1939 года был польским. Приступила к работе в местной медсанчасти. Здесь ее и застала война, о начале которой она и ее коллеги не услышали в официальных объявлениях по радио, хотя за неделю до вероломного нападения на нашу страну в народе уже ходили слухи, но никому не хотелось верить, что дипломатический мирный договор с Германией может быть нарушен. О военных действиях узнали по гулу самолетов. Эвакуации никто не объявлял, все события были стремительны. Утром, придя на работу, узнали, что администрация медсанчасти, захватив документацию, включая личные документы сотрудников, спешно выехала из города… Долгие дни Антонина в легкой одежде и парусиновых тапочках шла с коллегами и другими жителями – без вещей и документов, в чем были, в направлении города Столбцы к заветной цели – к своим, до пограничного столба с надписью «СССР». Дорогой не раз попадали под бомбежку, ночевали в сараях. Один раз их забрали в комендатуру: «Кто такие? Почему нет документов?». В этом случае разговор мог бы быть коротким, в то время оправданно опасались диверсантов. Их случайно увидел, находящийся в комендатуре, начальник санчасти: «Это мои люди, личность удостоверяю». Их отпустили. В дороге при очередной бомбежке Антонина сломала ногу, сама сделала из картонки шину, сделала из ветки костыль и продолжала идти. Добрались до деревни Мочуличи под Минском. родственников сотрудника, живших под Минском в деревне Мочуличи. Там Антонину у родственников ее коллеги, ну куда ей со сломанной ногой! Рядом был военный аэродром, который нещадно бомбили. Люди неделями жили в ямах и погребах. У местной учительницы родился в блиндаже малыш, его приняла и выходила Антонина. В этой семье она прожила долгих два года оккупации. На их счастье в деревне не было карателей, стояли французские части, которые достаточно лояльно относились к жителям. Но Антонина все это время жила полулегально, ее московский выговор в белорусской деревне звучал как приговор. Работала уборщицей в школе. Однажды в лесу случайно наткнулась на склады боеприпасов, когда рвала ветви на мётлы. Перетаскала в укромное место 3 тысячи бронебойно-зажигательных снарядов, которые позднее с друзьями переправили небольшими партиями партизанам. По-юношески отчаянно они возили снаряды в телеге, прикрыв тряпьем и дровами. Девушка не раз ходила в Минск, переодевшись старушкой за сводками Информбюро, на встречу со связными. Судьба хранила ее, уберегла от облав полицаев на явочных квартирах, от предательств… В сентябре 1942 года Минск освободили советские войска, и только тогда она смогла под своим именем устроиться на работу фельдшером. Почти год, пока не могла вернуться домой, лечила застарелые и запущенные раны, переломы у партизан, принимала тяжелые роды, изнасилованных полицаями женщин. В 1943 году вернулась в Луховицы, и военком сразу же ее направил в воинскую лётную часть. Энергичная организованная она успевала буквально везде: работала фельдшером, медстатистиком, сдавала кровь для раненых в госпитале. После окончания войны и до ухода на заслуженный отдых работала операционной сестрой в хирургическом отделении больницы. Антонина Ивановна прожила долгую и насыщенную жизнь. До последних дней жизни была активным и деятельным человеком, отличным профессионалом, наставником. Часто бывала в родной больнице, участвовала в общественной работе. Была радушной хозяйкой, к ней любили заходить в гости коллеги - на Антонинины пироги. Она ушла из жизни в 93 года.