Боевой путь ветерана Учась в вечерней школе и работая на заводе в городе Макеевка Украинская ССР, познакомилась со своим будущим мужем Сахаровым Василием Илларионовичем. в 1936 г.  она поступила на подготовительные курсы в полиграфический институт в г. Харьков а её будущий муж в пединститут на физико - математический факультет (поступать уезжали тайком друг от друга надеясь рассказать об этом после поступления). В декабре 1936 её будущего мужа Василия по спецдобору призывают в армию, где и началась его военная карьера. где он от рядового дослужился к началу войны до звания политрук. когда Оле было 20 лет, они поженились.После она вместе со своим мужем была по воинским гарнизонам.перед войной воинская часть где служил её муж передислоцировалась в город Сарны. там у них родилась дочь Оленька. За день до начала войны её муж вернулся из Бессарабии, где участвовал в перешивке ЖД путей под советскую колею после освободительного Бессарабского похода СССР.После быстрого приближения фронта было решено эвакуировать жён комсостава в тыл. Вначале планировалось три эшелона с имуществом и жёнами комсостава, но в связи с быстрым приближением линии фронта решили отправить всех одним эшелоном. после этого момента они увидятся спустя 4 года в Чехословакии куда её муж был доставлен для проверки после побега со своим другом из концлагеря на территории Чехословакии.                                       Оленькин рассказ.Вася! Ты очевидно помнишь, что все жёны комсостава Ж.Д. полка выехали не в три этапа, а одним и хорошо, что никто не остался на более позднее время, так как и наш первый эшелон неоднократно подвергался налётам вражеской авиации. Особенно сильно нас потрепали во время бомбёжки на ст. Бахмач.Казалось, что мы уехали далеко от фронта, а на самом деле и здесь немец что хотел, то и делал с воздуха и только, когда мы добрались уже в Донбасс, там налёты стали гораздо реже. Сколько раз мы с мамой хватали всё самое необходимое и Оленьку и бежали подальше от эшелона, а там с эшелоном будь что будет, а потом, после налёта по продолжительному паровозному гудку, снова собирались к эшелону, железнодорожники выбрасывали из эшелона повреждённый тот или иной вагон, подсоединяли иной, люди из нарушенного вагона перегружались в целые вагоны и эшелон двигался дальше, а убитых хоронили те люди, которые обслуживали данную станцию, эшелон нельзя было задерживать пока всех захоронят, потому, что вражеские самолёты могли появиться с минуты на минуту.Письма от тебя я получала, последнее то письмо, в котором ты сообщал о гибели Катюжанина. Мы особенно в пути сдружились с семьёй Пятецких с которыми мы приехали к ним на родину в Красный Лиман. Ещё не доезжая Красного Лимана, когда мы стояли на станции Ясиноватая (это 12км от Макеевки) мама сказала мне, что она дальше не поедет, она поедет в Макеевку и будет ждать весточек от своих 4 – х сыновей, а то я буду где то ездить, а сыночки не будут знать где меня искать, да и там какие то но родственники есть: Баба Махора и двоюродные сёстры Мария и Зина Быкадоровы. Я хотела маму проводить до Макеевки, но, она сама мне отсоветовала это сделать, ведь мог уехать дальше наш эшелон и что я тогда должна была делать.Я поделилась с Мамой продуктами которые у нас еще были, дала ей 500 рублей денег и мы расцеловавшись и всплакнув на прощанье я усадила её на пригородный поезд и она уехала.Моих родных в Макеевке в это время уже не было, их забрал к себе мой брат Николай на Урал, где через год отец мой умер.Некоторое время мы с Оленькой пожили в Красном Лимане у Пятецких, а когда фронт ещё приблизился мы с Оленькой поехали в Сталинградскую область где я жила в селе Красный Яр, где зимой от дифтерита и умерла наша дочурка Оленька. Нужного лекарства на месте не оказалось, а пока я её довезла до большого города, она у меня на руках и скончалась.Когда я перестала получать от тебя письма, я написала запрос в нужную инстанцию о твоей судьбе, мне ответили что ты пропал без вести в конце сентября месяца 1941года, а весной 1943 года я встретила в Камышине подполковника (бывшего старшего лейтенанта) Тимофеева, он мне в разговоре о тебе сказал, что он лично видел как в конце сентября 1941 г. Я был убит взорвавшейся рядом миной, но ничего они не могли сделать по захоронению меня т.к. они находились в это время в кузове машины которая быстро умчалась от миномётного обстрела, а вернуться сюда для уточнения кто убит, а кто ранен, не представилось возможности т.к. это место было уже занято немцами.  Потеряв Оленьку и узнав от очевидца о твоей гибели, я решила мстить за вашу смерть, делать это как можно, я пошла работать в воинскую часть которая была ближе к передовой, и при наступлении двигаться всё дальше и дальше на запад, что бы в конце концов оказаться там где враг окончательно будет разгромлен.  Я служила в частях 2 – го Украинского фронта, где нахожусь и сейчас.Когда освободили Донбасс, я попыталась узнать, что же случилось с мамой, написала ей по вашему основному адресу, написала и на дядю Федю.От мамы я так ничего и не получила, а где то наверное уже в ноябре месяце 1943 г. Я получило письмо от дяди Феди в котором он сообщал, что мама с трудом перенесла период пребывания немцев в Донбассе меняя последние вещи на продукты, что бы не умереть с голода, дождалась освобождения Донбасса, прожила ещё месяца 3 после освобождения и не получив ни от кого из вас четверых никакой весточки умерла 49 лет отроду. Из письма дяди Феди видно было как она сильно ждала известий от своих четырёх сыновей.Я работала как и сейчас работаю в наградном отделе фронта, наш отдел в хороших отношениях с развед отделом и особым отделом «Смерш», там знали, что муж мой был работник Особого Отдела погиб, хотя я так и не была полностью уверенна в этом, мне казалось, что ты мог оказаться раненным и остаться в живых и попасть или в плен, или к партизанам, просила по возможности если что либо от кого станет им известно о тебе, что бы сообщили мне немедленно.И как видишь произошло можно сказать чудо, что ты именно оказался на этом участке фронта, что попал именно в наш разведотдел.Через несколько дней её мужа с приятелем через месных партизан вновь отправили в лагерь из которого они бежали во время налёта нашей авиации и увиделись только в 1945 году во Львове где её муж проходил проверку и ожидал решения своей дальнейшей судьбы. После нескольких месяцев проверки, они вернулись в Макеевку, а после перебрались в Белую Калитву Ростовской области.