Воспоминания Усольцева Фёдора Ивановича, бывшего бойца партизанского отряда им. Ломейко 101 бригады им. Александра Невского, участника штурма Берлина. (записано  со слов)                                                             (1919-2003)

В 1940 году я был призван в ряды Советской армии. Зачислен в танковые войска,6-я танковая дивизия, учебный полк. Часть, в которой служил размещалось местечко Сокулки  Белостокской области, после войны эта территория отошла Польше. Служба шла обычно, нас учили в полковой школе на механиков, водителей, башенных стрелков и командиров машин. Учёба нелёгкая, приходилось много часов заниматься. 21 Июня 1941 года у нас ,солдат, настроение было очень хорошее, так как в этот день мы просмотрели 2 концерта ансамбля песни и пляски дивизии.В 5ч. 22 июня 1941 года услышали сигнал тревоги, дежурный кричал «Подъём! Тревога!». Мы подумали, что это обычная тревога, которая была частой в последнее время. Площадка , где встретились все подразделения дивизии была заполнена. Послышался звук моторов самолёта, который приближался со стороны запада. Сделав один круг он сбросил 3 бомбы. Бомбы были большие по силе взрыва, к счастью упали они в болото, метров 400 от нашего парка , где стояли наши танки и другая техника.Через 30 минут появился второй самолёт и тоже сбросил бомбы, на этот раз попали бомбы на территорию парка. Стало ясно, что началась война…А к 7 часам прибыл командир дивизии и сообщил , что 4 часа 15 минут немецкие войска без объявления войны начали наступления и ведут бои с нашими пограничными отрядами. Подразделение нашей дивизии начало выстраиваться в колонну и двигаться в направлении запада. Не успела наша колонна зайти в лес, как послышался сильный вой моторов. Мы увидели, как в сторону нашего военного городка летит много самолётов. Их было около 30 штук, все чёрные с белыми на крыльях и боках крестами. Долетев до городка, сделали разворот и начали поочерёдно пикировать и бросать бомбы, мы находились примерно в 4-х километрах на опушке леса. Нам было хорошо видно, как бомбили городок самолёты, вскоре всё взялось дымом и кое – где сквозь дым пробивались языки пламени. Бомбёжка проходила минут 30 , после чего самолёты повернули обратно на запад , вновь возвращаясь несколько раз к нашему городку и бросая бомбы.Тем временем колонна двинулась по просёлочной дороге. И как только хвост или голова колонны появлялась на открытом месте , самолёты сразу обнаруживали и начинали нас бомбить и обстреливать. Первое время было жутко слушать вой моторов, взрывы и очереди крупнокалиберных пулемётов. Это было первое крещение солдат после мирной обстановки. Появились раненые и убитые, сгорело много машин. Но колонна продолжала движение на запад. Самолёты не давали возможности передвигаться, они всё больше наглели и опускались до самой земли, в бреющем полёте строчили из пулемётов. Не смотря на то, что по ним открывали ружейный огонь, они не обращали внимания, до тех пор, пока мы не сбили их самолёт.Движение колонны было очень затруднено, а также личный состав и техника редела. Двигаясь в ночное время, мы, солдаты плохо ориентировались на местности. Мы знали одно, что идём на запад и вот-вот должны встретиться с передовыми частями гитлеровской армии.На рассвете подошли к одной деревушке, где были распределены участки обороны, команда была окопаться траншеями. К восходу солнца окопы были готовы в рост человека, но не все были соединены траншеями. И вот первое появление развернувшихся цепей немцев, вот здесь мы увидели живыми фашистов ,которые шли строча из автоматов в наступление на наши позиции в сопровождении танков. Наша артиллерия сразу же открыла огонь по танкам. Первая атака немцев была отбита. Но вскоре опять появилась злобная черная стая немецких самолётов и много раз бомбили и обстреливали наши окопы. После , пехота немцев вновь пошла в наступление, но и мы и немцы несли большие потери в живой силе и технике. Столько много раненых и убитых я увидел впервые в своей жизни…Деревня горела, охвачены огнём  от бомбёжки наши машины, воздух был насыщен гарью и едким дымом, но наши солдаты стояли насмерть, не сдавали позиции. Потери у нас были большие, к вечеру нам пришлось отойти на восток , уйти в лесные болота и там всю ночь рыть окопы. Бойцы уставшие, голодные, ожидали следующего дня и никто себе и представить не мог, что впереди ещё столько ужасов и трагедий ждёт каждого из них.Наутро снова бой… Наша задача - удержать дорогу. Потери увеличивались. Часть наших ребят попала в плен. Никто из нас не знал, доживём ли мы до вечера. Вечер наступил и наше командование полка собрало остатки подразделений и мы отошли на 12-15 км от занимаемых позиций. Пришли  ночью на место предполагаемой обороны. Это было поле ржи в рост человека, а рядом поле клевера. Мы не успели выкопать себе окопы, как началась опять атака ненавистных нам самолётов. Они так низко спускались к земле, что их  колёса доставали колосья ржи. Когда самолёты улетали,  мы пытались за это время выкопать окопы, но тут же подключалась немецкая артиллерия, которая не давала нам работать. И так нас обстреливали по очереди вражеская авиация и артиллерия два дня, 25 и 26 июня. Личного состава и командования оставалось мало. 26 июня в полдень командиры собрались для обсуждения дальнейшего плана действий, но в результате налёта авиации почти весь командирский состав погиб на поле клевера…Среди бойцов начались обеспокоенные разговоры о том , что мы окружены, настроение упало совсем, многие начали паниковать. Самое страшное для нас на тот момент была не смерть, а плен.Наш взвод пошёл разведать населённые пункты и опушку леса. К вечеру пошёл дождь, двигаться пришлось по полю высокой ржи, которая от дождя была сырая, двигаться было тяжело, так как наша одежда промокла. Передвигались « гуськом». Два человека были впереди нас на 150 метров - разведка. Мы пробирались осторожно, прислушиваясь ко всем шорохам, наши разведчики всё время подавали сигналы свистом, подражая птицам. Было всё спокойно…Подойдя к деревне, разведка доложила, что видно силуэты домов, что-то в огородах расположено в шахматном порядке. Командир взвода послал двух человек для разведки. Я и мой товарищ подползли к тем предметам, но оказалось, что это вещи жителей, которые  их завернули в одеяла и скатерти и выбросили в огород. В случае боя и возгорания дома вещи остались бы целыми. Само население ушло в лес вместе со скотом. Мы прошли по деревне , услышав храп лошадей и белорусский разговор, подошли к людям и узнали ,что все жители ушли потому ,что немцы были вечером и ушли на восток. Вернувшись на свои позиции, мы не обнаружили ни единого нашего солдата. Задумались, что делать дальше, какое решение принять и куда нам идти. Мы двинулись на восход солнца, это был наш единственный ориентир. Выйдя на дорогу, мы увидели много разбитой техники, перевёрнутых повозок, трупы убитых как немецких, так и наших солдат. По пути мы встречали разрозненные группы наших солдат, объединялись и шли вместе. Провизии нам хватило на 3 дня, и мы заходили в деревни за продуктами, но понимая, что крестьяне накормить всех не в силах иногда просили картошку, увидев её в свином корыте, что была приготовлена для поросят. Голод заставлял есть всё невозможное для употребления, но нам надо было выжить, чтобы победить.Двигаться было очень тяжело, стояла летняя жара, голод. У нас не было карты и это тоже затрудняло движение, хотелось бежать и бежать быстрее, чтобы вырваться из кольца окружения на фронт. Выбившись из сил, остановились у реки Птичь. Нас осталось 6 человек. Устроились на самом берегу в кустах. На следующий день мы заметили движущиеся 3 повозки из деревни по направлению к нам. Подумали, что  крестьяне, но это были немцы. Они ехали на трёх подводах, и их было пятеро. Мы спрятались и стали наблюдать. Оставив лошадей, они решили искупаться. День был жаркий. Они разделись и не оставив часового все  залезли в воду. Мы подкрались к одежде и оружию ,забрали  всё  пока немцы со смехом барахтались в воде. Но когда мы скомандовали им, они вылезли и испуганно глазели на нас. Мы им бросили одежду. Немцы стали нас молить о пощаде, чтобы мы их не убивали, все они были пожилые люди, ругающие Гитлера. Мы отпустили их забрав лошадей и оружие. Убивать мы не решились.Мы продолжили свой путь и стали углубляться в лес. Вдруг мы встретили человека. Мы скомандовали, чтобы он остановился. Он очень недоверчиво смотрел на нас. Завели разговор. После разговора с нами недоверие к нам пропало и он признался, что  связан с группой в количестве 7 человек, но не сказал где они расположились. Попросил нас ждать его к утру. Мы решили дождаться .Ребята в мокрой одежде ночью мёрзли, но костёр разжигать не решались. Утром появился тот же человек .Он сказал, что ребята согласны встретиться на острове ,что окружён болотами. Он проводил нас туда и мы под деревьями  увидели шалаш. Поговорили с бойцами и решили объединиться в одну группу. Теперь нас было 13 человек во главе со старшим группы Александром Малиновским. Всей группой мы вновь устремились на восток. В наших планах было к осени перейти линию фронта.Двигаясь по лесной дороге, мы наткнулись на пост красноармейцев. Нас задержали, заставили сдать оружие и арестовали. Привели к командиру. Так мы оказались в числе партизанского отряда . Наша задача была вести партизанскую борьбу с немецкими захватчиками не вступая в открытый бой.На первых порах мы уничтожали немецкие  ремонтные мастерские, линии связи, мелкие немецко-полицейские гарнизоны, разбирали мосты.Фашисты пытались уничтожить карательными отрядами, дважды сжигали наши землянки, но мы уходили из кольца. Мы боролись не только с фашистами , но и с цингой. Ведь ели несолёное мясо, из дёсен текла кровь. У бойцов было много вшей. Это грозило инфекционными болезнями. Для лечения цинги доставали лук и чеснок. А вшей вытряхивали на раскалённую печку из своей одежды. Но, несмотря на это, немец нас боялся. Фашисты нас называли бандитами. Много беспокойства мы им причиняли каждый день и каждую ночь.Нам хорошо помогало местное население продовольствием, одеждой, оружием, боеприпасами. Это была деревня Загалье Любанского района.3 июля 1941 года И.В.Сталин призвал к организации партизанской борьбы. Наш отряд стал частью партизанского соединения под командованием Героя Советского Союза Козлова Василия Ивановича. Отряд быстро увеличивался и к осени нас было уже более 150 человек. Мы смогли выйти из леса, занять несколько деревень и действовать открыто. В марте 1942 года установилась связь с Москвой. После прохождения  курсов минирования  я был переведён в диверсионную группу подрывником.Мною были взорваны два немецких железнодорожных эшелона и пять автомашин с живой силой и техникой. Принимал участие в операциях по разгрому двадцати крупных  немецко-полицейских гарнизонов, в подрыве двух важных железнодорожных мостов и в рельсовой войне. Эти операции проводились по плану центрального штаба партизанского движения и оказывали огромную помощь Красной Армии в оборонительных и наступательных боях. Несколько раз приходилось участвовать в партизанских рейдах по Минской, Пинской,  Барановичской областям. Знакомили население со сводками Совинформбюро, проводили митинги, уничтожали полицейские гарнизоны и склады.Жизнь в партизанском отряде была опасной и напряжённой, исхожены сотни километров  по лесам  и болотам в тылу врага, со взрывчаткой за плечами и ранеными товарищами на руках. Был три раза ранен, дважды контужен.В июле 1944 года мы соединились с Советской Армией и в составе I Белорусского фронта с боями дошли до Берлина. В этом городе 9 мая встречал Победу. Я участвовал в форсировании Вислы, освобождении Варшавы, в битве за Берлин.Награжден  медалью  Партизан Великой Отечественной войны II степени и орденом Красная Звезда, медалями за освобождение Варшавы , за взятие Берлина, десятью благодарностями Верховного Главнокомандующего и вторым орденом Красная Звезда, который мне вручили через 25 лет после войны.