Всегда, во все времена, русские солдаты с честью выполняли свой священный долг перед Родиной. О них слагались стихи, песни, писались книги.           

          Героев последней войны осталось совсем немного. И в праздничных колоннах, которые в каждом селе нашего района движутся к Вечному огню, чтобы почтить память о ветеранах Великой Отечественной войны. По словам председателя  районного совета ветеранов Г.И. Завалихина, будет всего 56, седых, сгорбленных, с трудом держащих шаг и расправляющих плечи и грудь, отягощенную боевыми орденами и медалями. В их рядах не будет Николая Ивановича Гунько, нашего легендарного земляка- разведчика, он остался в сердцах родственников и друзей, в портрете на Аллее Славы и в скромной книжице светло-коричневого цвета, всего 176 страниц, которую я держу  сейчас в руках. «Быль о полковом разведчике»- так назвал свою повесть корреспондент районной газеты «Сельская новь», член союза журналистов России Александр Скребцов. На обложке- портрет человека с открытым весёлым взглядом, точно такой же находится на Аллее Славы. На боевом счету Николая Ивановича более 150 «языков», о разведчике слагались легенды, за его голову гитлеровцы обещали крупное вознаграждение, а боевые товарищи называли его «Кошка-2»        

          Автор писал свою повесть ещё при жизни героя: это серия очерков, рассказывающих о Н. Гунько как солдате, разведчике, человеке. Иногда А. Скребцов смещает хронологию событий, включает воспоминания главного героя, его однополчан, но это только помогает  глубже раскрыть характер Николая Ивановича. И перед нами встаёт, как живой, простой  парень из сельской глубинки, чуть выше среднего роста, смуглый, обыкновенный, вот только взгляд карих глаз, по словам его друзей, до последних  дней жизни оставался насмешливым и даже дерзким.         

         Во вторых очерках, с того эпизода, когда в июне сорок первого очнулся Гунько в траншее, живьём засыпанный землёй, и до момента, когда бравый солдат, покончивший счёты с войной, сошёл с поезда на маленькой степной станции, автор  доказывает читателям, что разведка- это не удалая прогулка, а тяжелый, опасный ратный труд, требующий  от человека недюжинного ума, смекалки, находчивости, решительности и, конечно же, храбрости. В герое очерков- разведчике Николае Ивановиче Гунько- эти качества проявились наиболее ярко.           

        Ему, выросшему в селе, среди живой природы, очень пригодились на фронте умения наблюдать, понимать природу, прислушиваться к ней, помогали в ночном  поиске ориентироваться в дождь и туман, в метель и кромешную тьму. Он чувствовал своё единство с землей  в лесах Белоруссии, степях Украины и Кубани, в горах Крыма. Это родство помогало ему выжить и не растеряться в окружении врагов, бежать из концлагеря, выйти к своим. И не просто выйти: Николай Иванович с товарищами привёл предателя- начальника полиции, принес документы немцев убитых  или в трудном возвращении.        

             Находчивость и храбрость помогали ему вытащить из-под самого носа немцев раненого летчика, приземлившегося на парашюте на нейтральной, простреливаемой врагами  полосе; захватить в качестве языка не только всё передовое охранение румын, но и увести немецкую полевую кухню с ещё горячей         кашей, угнать «Опель» с генералом- командиром вражеской танковой дивизии.        

            В самый рискованных ситуациях выходили разведчики во главе с Н. Гунько победителям, помня слова генерала-лейтенанта  Неверова, которыми провожал он на смертельно опасные задания: «Приказываю всем вернуться живыми». К сожалению, не всегда удавалось выполнить этот приказ. Потерял Николай Иванович своих  боевых товарищей, беспощадно мстил за них и помнил о них всю жизнь.         

           «Если бы встали из могил однополчане, что насмерть дрались в неравном бою в июне сорок первого,-пишет А. Скребцов-  он смог бы честно посмотреть им в глаза и сказать: я отомстил за вас, ребята». Ведь именно ему доверили Красное знамя, посылая группу разведчиков в ещё занятый врагом Севастополь, чтобы водрузить на крыше самого высокого здания.         

          Удивительным человеком был этот героический солдат. Как-то на Днепропетровщине привел в разведвзвод сироту- цыгана Николая Козореза, совсем ещё подростка, а недовольному командиру сказал: «Все нации есть во взводе, а вот цыгана нет. Отменный разведчик выйдет». И не ошибся в своём прогнозе. Люто ненавидя фашистов, беспощадно мстя им за поруганную родную землю, за погибших друзей, делится своим обедом( хлебом и тушенкой) с голодным пленным немцем.       

          Всю войну прополз, прошагал Николай Гулько с западной границы до Кавказских гор и снова на запад, до Либавы, на смертельно опасные задания ходил не колеблясь, и лишь вернувшись с войны, на вопрос матери сказал: «Правда, мама, и то, что хранившая всю войну письма командования, с благодарностями, газетные вырезки со статьями об отважном, бесстрашном разведчике, думала про себя: «Это мой-то Колюшка бесстрашный? Да разве не он лет до пятнадцати боялся к конопле на огороде подходить- чего доброго русалка защекочет».        

            А как спешил он к матери, к дому, к мирному труду в дождливый вечер первой послевоенной осени! Сойдя с поезда, отказался от приглашения дежурного по станции переждать непогоду в зале ожидания: «Полсотня километров- не тысяча, отец. А что сыплет с неба… так это ж вода, а не бомбы». Тысячи километров военных дорог оставив за спиной, именно с дорогой связал он свою судьбу в мирное время. И иногда в дождь, гололёд, в метель и пургу дорожный мастер Николай Гунько был на посту, знал на своём участке трассы   Ставрополь-Ростов каждую ухабинку на глаз и на ощупь. Он так и называл её: «моя дорога». На её смотрит и сейчас с мраморного  памятника, стоящего у южной изгороди подступившего к самому шоссе сельского кладбища. Приходят сюда те, кто знаю его по работе, друзья, водители транспортных предприятий, школьники, боевые друзья-соратники, приносят цветы.  Сколько их, скромных обелисков на просторах России! Люди, лежащие под ними, стали легендой. Помни о них! Ведь память- это бессмертие человечества. И мы подхватим это знамя памяти о защитниках Отечества, знамя Славы Земли русской и понесём дальше, передавая потомкам через века третьего тысячелетия.